Триста лет назад ностальгия считалась смертельной болезнью.
В 1688 году молодой швейцарский студент-медик Иоганнес Хофер придумал новое слово.
Nostos — возвращение домой. Algos — боль. Ностальгия.
Сейчас ностальгия догоняет нас внезапно, например в супермаркете между полками с крупой, когда из колонок вдруг доносится песня, под которую мы танцевали в девятнадцать.
И горло на секунду перехватывает. На мгновение исчезают ценники, список покупок и шум города.
Возвращается другое время. Другие люди.
Но если бы Вы описали это состояние врачу XVIII века, он, не колеблясь, начал бы ставить Вам пиявки.
Запрещённые песни и смертельный звон
Хофер наблюдал за швейцарскими наёмниками, воевавшими вдали от родных Альп. Солдаты угасали на глазах: плохо спали, отказывались от еды, жаловались на тревогу, сердцебиение, жар и тоску.
Хофер решил: причина найдена. Солдаты слишком сильно скучают по дому.
Объяснение он дал в духе своей эпохи. По его теории, ностальгия была физическим заболеванием мозга — «непрерывными колебаниями животных духов в волокнах среднего мозга, где удерживаются следы представлений об отечестве».
Так началась медицинская история ностальгии. И чем дальше, тем экзотичнее становились диагнозы:
- Давление воздуха: считалось, что на равнине оно гонит кровь горцев от сердца к мозгу.
- Коровьи колокольчики: медики серьёзно утверждали, что их непрерывный звон в Альпах травмирует барабанные перепонки и мозг.
Жан-Жак Руссо писал, что в швейцарских войсках под страхом смертной казни запрещали играть Ranz des Vaches — старинный пастуший напев. По его словам, стоило солдатам услышать эти звуки, как они начинали плакать, дезертировали или умирали от тоски.
В 1898 году учёный Клайн находил ностальгию у собак, кошек, лошадей и коров.
Современный психолог Клэй Рутледж, изучающий природу этого чувства, иронично замечает в своей книге: «Я изо всех сил пытаюсь представить себе ностальгирующую корову. Нет, не получается».
История звучит почти комично.
Пока не понимаешь, насколько серьёзно к этому относились.
В армии лечили ностальгию опиумом, кровопусканием, пиявками.
А в некоторых случаях — угрозами.
Когда в XVIII веке русские солдаты начали массово тосковать по дому во время кампании в Германии, командование пригрозило похоронить заживо первого заболевшего.
Иногда люди действительно умирали. Но не потому, что вспоминали дом.
Ошибка длиной в триста лет
Иоганнес Хофер совершил классическую логическую ошибку: он увидел рядом два явления — страдающих солдат и солдат, скучающих по дому — и решил, что второе вызывает первое.
Это как винить пожарных в пожарах: их ведь всегда видят рядом с огнём.
У наёмников в чужой стране было отчего не спать и терять аппетит.
Конечно, они вспоминали дом. Дом был не причиной их боли. Дом был лекарством от неё.
Ностальгия приходила не разрушать. Она приходила спасать.
У каждого своя корица
Промозглый ветер стучит в окно. Экран телефона светит холодным светом, в голове гудят уведомления и дела. Вы открываете кухонный шкафчик и задеваете баночку с корицей и сушёной яблочной кожурой.
Один вдох — и город за окном растворяется.
Вы на дачном крыльце, доски нагреты солнцем. На сковороде шкворчат бабушкины оладьи, ноги босые и зелёные от травы, где-то хлопает калитка. Впереди всё лето.
У каждого своя корица. У кого-то это бензин в дедовом гараже, у кого-то хлорка бассейна, где учились плавать, у кого-то мандарины и мокрые варежки на батарее.
Часто ностальгия начинается не со слов. Сначала приходит ощущение. И только потом память достраивает историю.
Сегодня мы можем заглянуть внутрь этого процесса.
Когда японские исследователи показывали участницам эксперимента картинки из времени их детства прямо в сканере МРТ, в мозге одновременно вспыхивали две зоны: центры памяти и система вознаграждения — та самая, которая откликается на вкусную еду или долгожданные подарки.
Когда она приходит
Если Вы пересматриваете один и тот же фильм каждый декабрь, храните билет с первого концерта и помните наизусть песню, которую не слышали двадцать лет, — Вы в большинстве. Люди ностальгируют несколько раз в неделю, и чаще всех — самые молодые взрослые и самые пожилые.
Но ностальгия не приходит когда попало. В минуты полного благополучия мы вспоминаем прошлое редко. Её зовёт дискомфорт: грусть, тревога, фоновый стресс, резкие перемены. Но сильнее всего — одиночество.
Ничего не напоминает? Вечер, когда в новостях одно плохое, а рука сама тянется к старому альбому.
Тёплое место в памяти
В ностальгическом воспоминании мы почти всегда главные герои. Но почти никогда не одни. Рядом папа, который давно так не улыбался, друзья у ночного костра; бабушка у плиты; старый пёс, которого гладишь по шерсти. Тепло прошлого почти всегда разделено с кем-то.
Поэтому, когда нам одиноко или страшно, память совершает побег именно туда — к людям.
Она возвращает забытое, но фундаментальное ощущение: меня любили, мной дорожили, мне есть на кого опереться.
И это тепло греет не только метафорически.
Ностальгия работает как внутренний обогреватель.
Оглянуться, чтобы двинуться вперёд
Остаётся главный вопрос: да, ностальгия согревает, но не застревает ли человек в прошлом? Не становится ли она побегом от реальности?
Эксперименты говорят о противоположном.
Вспомнив нечто тёплое, люди начинают сильнее хотеть встреч с друзьями, охотнее идут на примирение после ссор и проявляют больше любопытства к новому.
Ностальгия не удерживает за рукав. Она напоминает: Вас уже учили любить, Вы уже умеете быть близкими. И с этим багажом гораздо проще сделать шаг навстречу другим людям здесь и сейчас.
Ностальгия, собранная заранее
Тепло можно хранить не только в голове.
Голосовое от подруги, которое пришло вечером того дня, когда ничего не получалось. Мамино теплое сообщение. Пара строк от бывшей коллеги, написанная через год после Вашего ухода.
Через десять лет это станет ностальгией. Только не смонтированной памятью, а настоящей: тот самый голос, те самые слова, тот самый смайлик не к месту.
Для этого в Гавани есть Копилка тепла — место, куда кладут то, что согрело.
Чего ностальгия не умеет
Честности ради — у неё есть пределы.
Память монтирует. Плохое в ней выцветает быстрее хорошего, так что прошлое в ностальгии всегда немного лучше, чем было. Это не обман: так уж устроена память. Но об этом стоит помнить.
В опытах ностальгия скорее прибавляет хорошего, чем убирает плохое. Грусть она не отменяет — она ставит рядом с ней что-то тёплое.